Сергей злобнов маркс в знакомствах в сообщениях

Сергей злобнов маркс в знакомствах сообщениях

сергей злобнов маркс в знакомствах в сообщениях

Н. В. Здобнов. История русской библиографии до начала XX века, изд. 3-е. М ., , стр. того времени встречаются различные сообщения о писателях. XVIII в. (Эпизод из знакомства с классической литературой в конце XVIII, нач. XIX в.). .. Плеханова, Ленин в библиографии к статье «Карл Маркс». Сергей Злобнов Маркс В Знакомствах Сообщениях. Заголовок сообщения: Николай Георгиевич Латышев Голубая кровь Перевоплотился ли Сергей. Сергей, я хорошо знаю Ричарда Соколова. Мне он не нравился и не нравится, .. Карл Маркс и мог призывать: пролетарии всех стран - соединяйтесь. и) знакомства с автомобилем, к) ознакомлении с деятельностью милиции, .. были вышиты инициалы училища и эмблема путей сообщения (кажется.

Вероятно, была какая-нибудь скромная плата помимо "месячного". Какое общее воспоминание осталось у меня от рассказов отца о крепостном праве? Казалось, нужно было бы ожидать от него грустных историй и трагических событий.

сергей злобнов маркс в знакомствах в сообщениях

Но должен сказать правду; за всю жизнь с ним я буквально не слышал ни одного осудительного слова о господах и всем крепостном строе. Даже наоборот, он иногда вспоминал о прошлом времени с одобрением. Да ведь поделом же! Может быть, и в самом деле мы теперь слишком сгущаем темные краски далекого прошлого, а в действительности все было проще? И теперь ведь много нужды и горя в мире: Или у этих помещиков добрых жилось лучше, чем у других?.

Или великое смирение крестьян-христиан давало народу такую огромную силу терпеть все? Или глубокая идея о суетности и скоротечности этой временной жизни давала ему мудрость философа, народа-богоносца, по слову Достоевского Или уж данная многовековая, укрепившаяся привычка повиноваться, подчиняться, со всем мириться облегчала ему суровость жизни?

Или при довольстве, сытости, своеволии самих господ он видел и у них те же болезни, свои страдания, грехи и беды? Или он чуял, что корни несчастий и скорбей находятся где-то глубже и неустранимы? Или просто, при своем хорошем сердце и сносной жизни, он удовлетворялся малым своим счастьем, не зная другого, лучшего, а если и видел его у господ, то не завидовал им?.

сергей злобнов маркс в знакомствах в сообщениях

Больше я склонен думать вместе с Достоевским и даже с Толстым, что наш народ есть народ-философ, народ-христианин, "хрестьянин", крестьянин, как он сам прозвал. Никакой другой народ в мире не называл себя по вере, лишь русские. И отец мой воспитался в такой же философии. Но возможно, что у дворовых крепостных, в отличие даже от рядовых мужиков-земледельцев постепенно вырабатывалась особая психология повиновения, терпения, примиренчества; они были более зависимыми от начальства: Они были ближе к контрольному оку.

Мужики жили дальше, самостоятельнее: Эту сторону психологической независимости, даже и при крепостном праве, эту власть в своем маленьком мире особенно отмечал Глеб Успенский: У дворовых же, безземельных, оставался один путь: А кроме всего этого, по моему мнению, в терпеливом отце сохранился еще и белорусско-хохлацкий характер, как у нас, без обиды, называли тогда украинцев.

Он происходил из Смоленской губернии, но несомненно, что прадеды его были хохлы. Сама фамилия его - Федченко "в" прибавлено, конечно, после, под влиянием великорусского языка - говорит за украинское происхождение наше по отцу.

Сергей злобнов маркс в знакомствах сообщениях

Я и теперь еще люблю слушать украинскую "мову" и часто говорю, что в моем теле смесь: В давние времена половцев и татар наши южные предки Федченки, Мевченки, Прокопенки переселились вверх, на север и на восток. А пути эти, как теперь по железным дорогам, шли тогда по рекам. И киевский Днепр донес их по протокам до самого Смоленска.

Украинская же психология, по многовековым историческим, политическим, географическим, экономическим, климатическим причинам, постепенно выработала из южан особый тип славян-полян: Но одной из черт этого типа можно считать некоторую леность и беспечную податливость, согласие на. Я единственный раз в жизни выехал на сербскую станцию волами. И не вынес этой сонной раскачивающейся развалки их: Тут сказалась во мне больше мать-великоросска.

А эти самые хохлы могут неделями ехать на своих волах и мечтательно мурлыкать или петь свои чудные песни. Помню, большевики-великороссы зимой года осаждали Киев, где тогда пановала Центральная рада с Грушневским, Винниченко, Макаренко и еще с кем-то во главе. А у нас в это время был Украинский Церковный собор. Кроме архиереев и очень немногих священников, члены собора были подлинные хохлы И вот, бывало, снаряды ложатся возле нашего здания на Липках: А наши украинцы, после сытного обеда, ложатся по койкам отдыхать и беспечно поют: Дивился я тогда их этой беспечности!

В противоположность им, великоросс, прошедший более суровую школу истории, преодолевавший холодный климат, дремучие леса, короткое лето, холодную зиму, бедную землю, вырос в закаленного жизнью борца, колонизатора, правителя. И совсем не случайно это великодержавное племя оказалось во главе России. Так- и в моем отце, думаю, оставалась еще эта хохлацкая беспечность, "Э-э! Помню из одного рассказа Горького, кажется "Ярмарка в Голте", подробность.

Среди других возов с товарами стоит телега с макитрами глиняными блюдами, в которых мак терли. Два вола, спрятавши часть своего тела в тень воза, медленно и равнодушно жевали жвачку. Рядом с ними лежал и их хозяин, хохол. Он точно не интересовался продажей своих макитр: Подходит барыня - хохлушка. Долго она выбирала себе блюдо, все простукивала, а он лежит, будто и нет никого. Наконец покупщица остановилась почему-то на одной и говорит невидимому хозяину под воз: Оттуда не сразу, медленно следует спокойный и разумный ответ: Конечно, эта черта совсем не означает слабости народа.

Наоборот, когда хохол додумает до конца и придет к решению, он будет упрямым, как его волы: И мой отец спокойно вывозил и крепостное иго, и отрыв от дома, и тридцатитрехлетнюю службу господам, а потом и горькую нужду. Моя мать в последний раз моего посещения семьи весною года, провожая меня из дома, между прочим, сказала со слезами: Но одно лишь скажу: А разве мало было таких отцов на Руси. И сейчас выносят и вынесут. И украинцы заодно уже уперлись Но, возвращаясь к вопросу о крепостном праве, я должен сказать: И прежде всего не все так думала о нем мать наша, великоросска племенем.

Ее родители, из давней духовной семьи Оржевских, по имени села Оржевки. Отец и дед ее были диаконами, мать - дочерью диакона. Рассказывала она, как женили ее отца. Это вообще характерно для старого века Как-то зимой мой прадед, диакон Василий, обращается к молодому сыну Николаю, лежавшему на теплой огромной русской печи, со словами: А бабушка моя в детстве болела оспою, и на хорошем личике осталось с десяток малозаметных рябинок.

Ну-ка слезь сюда с печи! Прадед взял от печи рогач да раза два вытянул им по спине своеумного жениха.

Что, я не знаю, что ли, кого тебе выбрать? Надежда - смирная, а что рябая малость, так воду с ее лица, что ли, пить? Жить придется с нею. И какая она была чудная жена и мать! Преданная, смиренная, благочестивая, чистая, терпеливая дедушка последние 13 лет болел: Никто никогда не видел ее сердитой или недовольной. И умерла свято, безболезненно, подобно тому, как Л. Толстой описывал тихую смерть своей нянюшки Натальи Саввишны.

Я еще помню ее кончину. Стоит рассказать потомству о таких людях, как они жили и как помирали. Ничем она не болела. Было ей лет около семидесяти двух. Сложения она была полненького. Спала она на теплой лежанке - это продолговатая кирпичная прокладка сбоку главной печи, но со своей особой топкой.

В эту ночь ей не спалось, видимо. В избе нашей горела керосиновая притушенная лампа. Бабушка заметила, что младший наш брат Сергей, еще младенец, во сне сбросил с себя одеяльце.

В нашей избе, точнее, в третьей части длинного флигеля, была лишь одна комната, но только третья часть ее до печи была отгорожена перегородкой под кухню. Там же была и столовая, то есть стол для обеда и скамья. А в главной части, которую мы называли "зала", стояла единственная кровать с периною, стол, три-четыре стула и комод для платья, да еще горшки с цветами перед окном.

В углу, конечно, много икон с лампадкой; в кухне - для молитвы перед пищей и после - висела одна, без лампадки.

На постели обычно спала мать с младенцами, отец на печке, а мы все прочие - на полу, подостлав шерстяной войлок. Было так тесно, что и пройти мимо трудно. Нас было шестеро детей, тогда еще пятеро, да бабушка, а с родителями - восемь душ. Но мы не замечали этой тесноты, нам казалось, столько и.

сергей злобнов маркс в знакомствах в сообщениях

Никто даже не обращал внимания и не жаловался. Спали безмятежно и сладко, нисколько не хуже любых богачей и господ. Вдруг я слышу у меня всегда был очень тонкий слух и способность к пению тихий голос бабушки к моей матери: Она была очень чуткая, энергичная, горячая, не в пример отцу. Очевидно, бабушка сама уже не в силах была покрыть братика. А я все это слышал, мне было лет шесть. Вдруг бабушка начала тяжело дышать.

Мама, она тревожная была при всей своей телесной и душевной силе, испугалась. В таких случаях она всегда обращалась к безмятежному отцу, как она его называла. Он неторопливо встал, подошел к лежанке, прислушался к дыханию кончавшейся и ровным тоном сказал: Взял из-под икон свечечку, зажег ее и, вкладывая в холодевшие уже руки, сказал: Потом еще несколько раз вздохнула и безболезненно, тихо-мирно скончалась.

Раздался раздирающий душу вопль матери. Дети все проснулись, и нас, полусонных, переправили в соседнюю комнату флигеля, где жил ключник-вдовец с красавицей взрослой дочерью, тоже Наташей. Я нес до церкви, версты с полторы, иконочку перед гробом бабушки. И верую, что она, несомненно, угодница Божия, святая женщина в миру. Постоянно поминаю я ее на службах.

А в трудные минуты своей жизни молюсь я ей, прошу небесного заступления ее пред Богом Через полгода скончался у другой дочери, тоже святой женщины, и дедушка. Отец женился на моей матери, когда ему было уже тридцать три года, а ей - девятнадцать. Он носил уже усы, после отпустил и небольшую бородку, а она имела тяжелую косу. Он был блондин, она - шатенка. Так вот эта моя мама, захватившая крепостное право лишь трехлетним ребенком, конечно, ничего не помнила о нем.

- FAQ. Учение Карлоса Кастанеды

Но со слов родителей и только что освобожденных крестьян она, конечно, знала, что это было за время! И у нее на всю жизнь осталось горькое воспоминание о. Не раз помню, как мать, кончив все дневные работы, присядет около нас с вязаньем чулка она не могла сидеть без дела и грустно-грустно, хорошим дискантом запоет песню о воле, и плачет, плачет Я помню лишь первый куплет: Ах ты, воля, моя воля, Золотая ты моя!

Воля - сокол поднебесный, Воля - светлая заря! И вся песня грустная. Может быть, мать изливала в этой песне и свое личное горе, но, главное, она грустила о горькой жизни других, сама она не была же крепостною. А когда заходила какая-нибудь речь об этом времени и даже если отец вспоминал о нем спокойно или с похвалой, то мать мгновенно разражалась на это целым потоком слов и слезами Отец обыкновенно тогда замолкал.

К сожалению, я не помню, что именно тогда вспоминала она тяжелое, но одно знаю: Была ли она не такой смиренной как отец или бабушка скорее, она была в отцаили, как сама свободная от рабства, она потому сильнее возмущалась им за других, или по своей активной, горячей натуре, или от родных своих, как более интеллигентных и вдумчивых свидетелей жизни современного им общества, она наслушалась печальных рассказов, или, как великодержавная великоросска, не могла мириться с прибитостью людей, но только она в этом пункте никогда не соглашалась с отцом моим.

И он уже не спорил с ней; и вообще, в семье нашей, естественно, главенствовала она, как необычайно сильная духом женщина, Я иногда говорю: Нет никакого сомнения, что воспитанием всех нас, шестерых детей, из которых трое получили образование в высших учебных заведениях, а трое в средних, мы обязаны больше всего нашей могучей матери.

Отец наш, добрая душа, лишь помогал ей в этом, конечно, тоже с радостью. Царство им небесное за одно это! У них даже и походка была разная: Иной раз, сидя, наклонит голову вниз и о чем-то думает, думает. Конечно, о жизни да о нас, дорогих ей детях. Но кончу о крепостном праве свои воспоминания.

После мне пришлось читать много книг и рассказов о. И порою просто не верилось, как могли люди так издеваться над людьми, своими же братьями и сестрами! Да еще и христиане Конечно, смирение прекрасная вещь для смиряющихся, это - великая, чудная, божественная красота в них!

И апостол Павел таких смиренных рабов своего времени называет "украшение Евангелия". Но владение людьми совсем не божественное. Великий святой подвижник XI века Симеон Новый Богослов объясняет происхождение рабства - и политического и экономического - прямо от дьявола, который ожесточает одних против.

Конечно, горе можно терпеть, но оправдывать причиняющих его. И еще можно сказать: Это произошло после заключения предварительных условий мира во французском штабном вагоне в Компьенском лесу 11 ноября года.

Пройдут еще двадцать лет, и опять капитулирует Франция. Гитлер прикажет притащить Компьенский вагон, чтобы подписать капитуляцию обязательно в. Но не забудем — тут он всего лишь следовал примеру Клемансо. Государства выигрывали и проигрывали, народы исправно платили дань золотом и жизнями. Именно с этой поры началась новая история мира, потому что в мир пришел новый мощный фактор его преобразования — объединенная имперская Германия.

Примерно в те же годы окончательно сложился и еще один серьезнейший фактор — финансовый, банковский капитал, активно сращенный с торговой и промышленной жизнью капиталистического мира и управляющий. Могущественно организованный финансовый капитал и в Англии, и во Франции, и в Германии, двигая, как марионетками, дипломатией, всюду пел систематически провокационную политику. Увы, не поняв этого, Тарле ошибся и во многом другом, увидев смертельного врага России в Германии, хотя именно она могла стать для России наиболее подходящим партнером по внешнем мире.

Германию объединило стремление десятков миллионов немцев, осознавших, что их подлинная Родина — не Баден, Вюртемберг, Гессен или Дарм-штадт, а Германия, разобщенная на протяжении веков и поэтому на протяжении веков ослабленная.

Теперь она объединялась, и в новой Европе очень многое зависело от того, как сложится судьба германо-российских связей. Наступали новые времена, и период от версальского триумфа Вильгельма до версальского триумфа Клемансо только вот — Клемансо ли? Он полон фактов и цифр, которые никак нельзя назвать сухими — гак много в них слез, пота, крови, нефти и керосина, финансовых бурь, океанских вод, золотых дождей и водопадов политиканского красноречия. Возможно, читатели подумают, что я преувеличиваю?

Почти одно временно с версальскими речами Вильгельма в году английский еврей Дизраэли, лидер аристократичных консерваторов, бывший и будущий премьер-министр Ее Королевского величества Виктории и будущий лорд Биконсфилд, выступал в Хрустальном дворце в Сайденхэме близ Лондона. Бывшее главное выставочное здание Всемирной Лондонской выставки года было насквозь пронизано солнцем, и это не метафора.

Железный каркас дворца заполняли стеклянные плиты — он задумывался как символ светлого, обеспеченного новыми возможностями общества. Однако Британии этого лондонского солнца было уже мало.

Для Дизраэли существовало лишь светило, обязанное не заходить над Британской империей, к расширению которой он и призывал. Друг Ротшильдов знал, что говорил, так же как и его преемник лорд Солсбери, разъяснявший новую колониальную политику так: Теперь приходилось расширять и формально закреплять свое присутствие, потому что господствовать хотел не только британский лев.

К тому же к концу XIX века положение лордов хотя и было внешне прочным, но только внешне. Когда я послушал там дикие речи, которые были сплошным криком: Мы должны завладеть новыми землями для помещения избытка населения, для приобретения новых областей сбыта товаров, производимых на фабриках и в рудниках.

Империя есть вопрос желудка. Давление масс начинала ощущать правящая элита всех развитых стран. Во Франции крах Второй империи привел вначале к установлению не Третьей республики, а Парижской Коммуны. Остались могилы, однако не исчезли надежды и память. И поэтому у французских собратьев Родса по классу тоже болела голова о новых землях и рынках, тем более что они-то знали, что это такое — гражданская война.

Начинала постепенно закипать и Америка. Взамен многие из них получили девять граммов свинца. Подход, впрочем, не отличался особой новизной даже для Америки. Президент Пенсильванской железной дороги Томас Скотт шестью годами ранее высказался следующим образом: Пули, однако, были только временным решением проблемы.

Достаточно быстро это понял и сам бравый полковник. Нет, Рузвельт — теперь уже губернатор штата Нью-Йорк — не изменился. Добиваясь уступок рабочим от промышленников, он держал наготове национальную гвардию. После того как его выбрали президентом, для резерва он держал федеральные войска.

Все же это был прогресс: В году он пи сал другу, лорду Спринг Райсу: А вот экспансию начал уже он сам… Именно США стали инициаторами первой империалистической войны за новые колонии: Впрочем, ранее, в году, янки оккупировали Гавайские острова. Рузвельт тогда еще не был президентом, но его младший друг, писатель и журналист Уильям Уайт писал: На земном шаре был посеян американский империализм.

Лицемерие всегда было такой же фамильной чертой американской элиты, как и напористая наглость. Тут все было поставлено, конечно, с ног на уши. Когда много лет спустя затонувшее судно подняли со дна моря, оказалось, что взрыв-то был, но изнутри! Элита Америки начинала считать себя элитой мира, однако в Старом Свете были люди, думавшие иначе, чем те же Рузвельт и Уайт.

Лорд Керзон в году писал: Керзон имел в виду, конечно, господство Британии. И тогда оно было реальностью. К году Великобритания владела 33 миллионами квадратных километров в раз больше самого Британского острова!

Четверть земного шара и четверть населения мира! Индия была здесь лишь главной жемчужиной в британской короне, а Суэцкий канал — английской удавкой на горле мировой торговли. Соединенные Штаты тем временем готовились затянуть свободу Центральной и Южной Америки поясом Панамского канала.

Однако полными хозяевами янки там еще не стали. Имея груды золота, они не имели пока мощного флота, и поэтому бразильские, например, железные дороги строились, в основном, на французские, бельгийские, британские и немецкие капиталы. Однако Соединенные Штаты все больше проникались сознанием будущей роли властелина мира XX века. Сверхдержавный настрой присутствовал не только в тайных планах, он проявлялся даже на уровне массового сознания.

Мало того, США в то время были самым великим в мире должником! На французском языке получала приказы треть Африки! Но Франция в этой гонке оставалась далеко позади Англии. Зато она отыгрывалась в Европе, о чем еще будет сказано. Во второй половине девятнадцатого века паруса уступали пару. Флоты держав мчались по земному шару, как на регате.

И мир был окончательно поделен между капиталом разных стран очень. Мы как-то склонны считать, что он был поделен между европейскими державами уже во времена сэра Френсиса Дрейка, королевы Елизаветы и Лаперуза. Табак, чай, кофе, пряности, экзотические краски, ценные породы дерева, фрукты и еще кое-что по мелочам. Только прогресс техники и знаний вызвал к жизни множество новых потребностей, в том числе и колониальных захватов.

Недавно открытая таблица Менделеева из чисто научного достижения на глазах превращалась в торговый прейскурант. Бросовые земли, изгаженные пятнами нефтяных выходов, начинали цениться подороже золотоносных жил… В году — через 5 лет после Седана — колонии занимали лишь ю часть Черного континента, а к году — уже девять десятых!

В то время полностью была захвачена Полинезия, а в Азии доделили ранее неприбранное к рукам. Россия обходилась без колоний — она даже отказалась принять в русское подданство земли, открытые в Южном полушарии Миклухо-Маклаем. Зато Российская империя царя Николая II не отказывалась быть полуколонией. Английские исследователи Тьюгенхэт и Гамильтон писали, что нефтяные поля Баку уже в году давали 2,5 миллиона тонн нефти на площади всего в несколько десятков квадратных километров.

Некоторые скважины самопроизвольно фонтанировали на высоту более 90 метров. Семье Нобелей лишь одна из них давала более миллиона галлонов нефти в день. То есть каждый день — состояние. Тьюгенхэт и Гамильтон сравнивали расточительность и богатство некоторых нефтепромышленников с атмосферой во дворцах золотоордынского Кубилай-хана.

сергей злобнов маркс в знакомствах в сообщениях

А что имела Россия? Англичане не скрывали истинного положения: В действительности, ради взвинчивания цен новые нефтеносные поля консервировались, на старых сокращалось бурение. Мир был поделён на территориальные куски, но капиталы проникали через любые границы беспрепятственно и брали в долговую кабалу не менее крепко, чем белый плантатор чёрных рабов в колодки.

Вот так брали и нашу богатейшую, но стреноженную идиотизмом властей Россию. Франции не очень-то повезло с колоииями вне Европы, и она взяла свое в самой Европе. И почти греть заграничных французских капиталов вкладывалась в Россию. А это почти автоматически обеспечивало французским рантье миллионы русских мужиков со штыками на их стороне в любом крупном конфликте.

Причем претендентов на одно мировое господство было даже не три, а целых четыре. В Большую тройку энергично прорывалась Германия, превращая ее в Большую четверку капитала. После полного разгрома французской армии при Седане кайзер Вильгельм Первый, поднимая бокал за своих сподвижников, сказал: Несмотря на достаточно почтенный возраст и самого автора тоста, и его адресатов, сам такой тост говорил о государственной молодости — вялый монарх в окружении расслабленных царедворцев ничего подобного сказать не сумеет.

В имперской Британии конца XIX века подобные энергичные тосты были невозможны, несмотря на весь империалистический пыл Редъярда Киплинга. Там все катилось по давно накатанной колее. Неугомонные личности вроде Сесиля Родса могли успешно подвизаться лишь на периферии мира, но не в Европе. А немцы сумели развернуться — и как! Да еще силой оружия!

И тост кайзера с неприсущей Вильгельму красочной выразительностью отражал очевидный факт: Рейх возрос на умно выстроенном милитаризме, составлявшем особенность лишь германского империализма. Еще более энергичный, еще более богатый капитал США развивался, не имея мало-мальских военных угроз, и поэтому мог позволить себе роскошь показного миролюбия и пацифизма.

Париж, конечно, обворожительней Берлина. Поддаваясь его обаянию, кое-кто склонен восхищаться Францией и возводить напраслину на Германию. И как-то остается за пределами романических строк, что эти контрибуции были обеспечены новейшими стальными пушками Круппа, созданными трудом и талантом немецких ученых, инженеров и рабочих.

Качества, красящие и простого человека, а уж монарха — тем. Иногда немецкое национальное самосознание и гордость пробуждали средствами, вообще неординарными для XIX века. За первенство на европейской арене пока что — всего лишь музыкальной сражались военные… оркестры.

А вот ещё одна символичная деталь — в самый первый день франко-прусской войны пруссак Андерсен выиграл в Баден-Бадене матч против самых сильных шахматистов Европы.

В году наступил кризис, потребление упало вдвое. Однако германское производство, а, значит, и германская мощь, росли. И с года начинаются уже германские колониальные захваты: Камерун, Того, Маршалловы острова. В предпоследний год XIX века Германия, пользуясь испано-американской войной, включает в состав империи Каролинские, Марианские острова и западную группу островов Самоа.

Посреди колониального бума в году оформился и ультра-националистический Пангерманский союз, чьи цели полностью определялись уже самим названием. Один из его идеологов, генерал Фридрих фон Бернгарди, заявил: В желании, чтобы тебя заслуженно уважали, ничего плохого.

Плохим было то, что сам же Бернгарди и пояснял: Вышла Германия на третью позицию и по вывозу капитала, почти сравнявшись в общем итоге с Францией. Причем половину капитала Германия размещала в Европе и тут лишь чуть отставая от Франции. А общепланетный финансовый капитал распределялся так… В мире было примерно на миллиардов франков ценных бумаг.

Из них на долю Англии приходились миллиарда, Соединенных Штатов —Франции — и Германии Если кого-то интересует Россия, то могу сообщить: За десяток миллиардов переваливали еще Италия — 14 и Голландия — 12,5 миллиардов. Хозяева капиталов объединялись в международные картели и делили сферы влияния.

По самой его природе о добром согласии речи тут быть не могло. Согласие было, но непрочное, злое. Уж очень неравномерно все это было распределено — колонии, капиталы, дивиденды и экономические возможности. Штаты — как промышленная и финансовая держава — могли быстро выйти на первую позицию, Германия — на вторую. А международный рельсовый картель две трети внешних рынков отдавал Англии. Втиснуться между ними для Германии означало попасть между двумя жерновами.

Впрочем, вскоре обеими немецкими фирмами завладел Джон Пирпонт Морган. Тевтонский патриотизм — патриотизмом, а доллары — и в Германии доллары.

Общая картина была пестрой, и состоявшийся раздел мира будущего передела не отменял. Наоборот, он делал его неизбежным. Интересы представлялись разнородными, а одинаковым оставалось стремление к максимальной наживе и обеспечению спокойных для нее условий. Поэтому на рубеже двух веков все основные участники будущего мирового конфликта однажды объединились-таки в идеально сплоченную, дружную коалицию.

И вряд ли когда-либо до этого и позже история знала союз более прочный, согласованный и искренний, движимый едиными идеями. Где же произошло такое чудо? Отвечу сразу — в Китае. Со второй половины девятнадцатого века в Китай за прибылью не ходили только ленивые. Особенно отличались янки, но и немцы, англичане и прочие прибирали прибрежный Китай с такой жадностью, что не выдержали даже многотерпеливые в своем конфуцианстве китайцы. В году оно началось. Зато кулак интервентов во имя несправедливости был надежно защищен.

И не кожей и шерстью боксерской перчатки, а сталью и свинцом. Английский адмирал Сеймур командовал объединенной англо-американской эскадрой, германский фельдмаршал Вальдерзее — объединенными сухопутными войсками. Борьба против ихэтуаней стала первой совместной акцией Золотого Интернационала. Она же впервые показала, что нет предела единству разноплеменных жрецов капитала в деле планетного противостояния народам, отстаивающим свои права на своей земле.

Восстание в Китае растянулось на два года, а на заре XX века его подавили — зверски. Да ведь и зверья собралось там по рядком: Уже в году Николай Васильевич Гоголь писал: Сколько отшумело и пронеслось до него огромных, великих происшествий! Сколько свершилось огромных дел, сколько разных образов, явлений, разностихийных политических обществ, форм пересуществовало.

Какую бездну опыта должен приобресть XIX век! Век Гоголя не оправдал его аттестации полностью, но он действительно изменил мир неузнаваемо и впервые сделал до стоянием человека всю планету.

Что сказал бы Гоголь, глядя на плоды девятнадцатого века в преддверии века двадцатого? Очевидно, это был бы вдохновенный гимн предстоящему окончательному освобождению человечества от невежества и бедствий… Однако хрустальные мечты об изобильном, новом золотом веке развеялись в последнем столетии второй тысячи лет от Рождества Христова, словно дым от пожара Хрустального дворца, сгоревшего в году — за три года до начала Второй мировой войны.

Не успел век окрепнуть, как в нем началась Первая всемирная война. Можно сказать, что причин было четыре: Конечно, главной причиной была та, что мировой капитализм не мог не попытаться решить свои проблемы мечом. Однако имели немалое значение жадность английской элиты, высокомерие французской, бездарность русской и особое положение американского капитала. Возможно, вы обратили внимание, что в перечислении отсутствует германский компонент. Следовательно, и наименее виноваты. Кайзер Вильгельм II дважды извещал французов о желании посетить Париж с официальным визитом.

Конечно, еще Маркс сказал, что поскольку Германия завоевала Эльзас-Лотарингию, Франция будет воевать с. Хотя в фактическом отношении Маркс попал, что называется, в точку, ход рассуждений его был не так уж и верен. Однако он подметил точно, что Франция без России противостоять Германии не смогла.

Как бы галльский петух не хорохорился, не с германским орлом ему было тягаться. За Францией было добрых два века истории только полностью централизованного государства не считая еще трех веков единогоа Германия, возникнув как целостное государство чуть ли не под конец XIX века, обошла Францию по экономическому развитию за два десятилетия!

К такому народу нельзя относиться высокомерно или легкомысленно. А французы поступали именно. И пангерманисты имели какое-то право заявлять в году: Кайзер Вильгельм II тоже резонно жаловался королю Италии: Что ж, и тут основания для немецких обид существовали: Англия всё более становилась жертвой своих необъятных колоний и связанного с ними богатства.

Она казалась вечным колоссом, способным указывать даже Соединенным Штатам. Ценные бумаги, вложенные в колонии, к году приносили их владельцам миллионов фунтов стерлингов годового дохода.

А всего на сто фунтов в год уже можно было существовать. Мечты Сесиля Родса приобретали прочный материальный фундамент: Однако богатство же одновременно и разъедало основы могущества.

Английское золото растекалось по земному шару, а результатом становилась нехватка его для наращивания внутренней мощи. В году США выплавляли 31,3 миллиона тонн стали, Германия — 17,3 миллиона, а Англия — всего 7,7 миллиона. Не имея таких колоний, как английские, немцы работали над созданием мощной страны внутри собственных границ.

Занятие прибыльное, но сама Англия хирела, новые отрасли промышленности развивались в ней медленно. Примерно в таком же положении оказалась и Франция — мировой ростовщик. Во Франции рос слой рантье, стригших купоны с русских займов, что стимулировало парижских рестораторов, а не промышленность и военную мощь.

Первой европейской и чуть ли не второй мировой державой становилась Германия. У капитала остальной Европы было два выхода: Для Франции сотрудничество означало подчинение.

Ни на что другое, тоже по праву, Франция претендовать не могла.

МЕНЯ РАЗВЕЛИ НА САЙТЕ ЗНАКОМСТВ / ОСТОРОЖНО!!!!

Выгодно ли это было России? И, соответственно, русского царя — монархом всех славян. Однако в России было не все так прекрасно. Иностранное участие в таких грандиозных делах было неизбежным, но национально состоятельным тут мог быть один принцип: Петр Аркадьевич Столыпин делал хуже, чем говорил, но сказал мудро: Великие потрясения великую Россию исключали.

Но даже мирная Россия могла быть великой, лишь развивая свои богатейшие окраины. Другое дело — ее восточные окраины. Конечно, намек тут был сделан не без лукавства, но в нем содержалось здравое зерно. Кайзер имел в виду, безусловно, войну. Однако на Дальнем Востоке России нужно было не воевать, а работать. И работать в пределах своих же границ. Ну стоило ли державе с нетронутыми богатейшими внутренними ресурсами залезать в Корею, соваться в Китай, конфликтовать с Японией?

Однако одна такая деталь могла удержать умное российское руководство от опрометчивых действий. Но о каком уме и руководстве могла быть речь, если во время русско-японской войны командующий флотом Тихого океана адмирал Бирилев на требование командира Владивостокского отряда подлодок о выделении 24 французских свечей зажигания к двигателю недрогнувшей рукой начертал: Это не анекдот, а новейшая история царской России, читатель! Англия, Франция, Германия были на карте мира яркими заплатками, а Россия протянулась на полмира и сама была миром — самобытным и самодостаточным.

Европейские державы уже исчерпали внутренние возможности и устремились в колонии. Но Россия-то не раскрыла, не разработала и сотой доли собственных национальных богатств… Имея ум и сердце, это понимал уже Ломоносов, однако российские самодержцы конца XIX — начала XX века не имели ни сердца русского, ни ума — хоть какого-то… Потому и проводили такую глупую дальневосточную политику, которая русской кровью прокладывала дорогу на Дальний Восток не столько русскому, сколько европейскому капиталу.

На Дальнем Востоке от имени России совершались преступные глупости. А как обстояли русские дела в Европе? Умная русская европейская политика укладывалась в три слова: Такой мир позволял решать попутно и кавказские проблемы, развивать Среднюю Азию. Недаром Бисмарк видел будущее российско-германских отношений только мирным.

ФЭБ: Примечания: Чехов. ПСС. Письма. Т. 8. —

Да, противоречия между двумя странами были немалые, хотя большая часть их имела не объективный, а буржуазно-капиталистический характер. Самым неприятным образом это проявлялось в конкуренции русских и прусских помещичьих хлебов на германском и европейском рынках.

Были и другие острые моменты, но они как раз и возникали из-за обширности взаимных связей. Разумным было бы одно: Уже после Седана Александр II требовал от Пруссии ограничиться меньшими репарациями, чем она рассчитывала получить с Франции. Так и пошло… В году Бисмарк затевает превентивную войну против Франции, а Александр II своей политикой ее срывает. В результате Россия после русско-турецкой войны на Балканах сталкивается на Берлинском конгрессе с противодействием Австро-Венгрии и Англии, а Германия ее не поддерживает.

К слову сказать, в Берлине судьбу южных славян недрогнувшей рукой кромсали лорд Солсбери и наш знакомец Дизраэли, уже ставший лордом Биконсфилдом. Этот же дуэт тонко рассоривал и русских с немцами. Стремление к постоянному ослаблению России вообще было неизменной линией Дизраэли год за годом.

Расчёт был дальний, на десятилетия. Берлинский конгресс, подводивший итоги русско-турецкой войны — годов, описывают в разных странах по-разному, и в России издавна ставят его Германии в вину.

Так, известный советский историк академик В. Ещё более резко выражается 2-е издание Большой советской энциклопедии: На самом же деле Бисмарк и до конгресса, и после него был лоялен по отношению к единственному государству — Германии, и к единственному народу — немецкому. Можем ли мы быть за это на него в претензии, читатель? Собственно, на ход и исход Берлинского конгресса влиял не Бисмарк, а секретное Рейхштадтское соглашение, подписанное Александром II и австрийским императором Францом Иосифом в богемском замке Рейхштадт за год до русско-турецкой войны — 8 июля года.

Тогда факт его заключения от российских славянофилов скрыли, что и неудивительно. Тем самым Россия обеспечивала себе нейтралитет Австрии при войне с турками. Итоги турецкой войны и завершивший ее Сан-Стефанский договор стимулировали иной поворот событий, чем то было обусловлено двумя императорами до начала войны. Недовольство Австрии и вызвало к жизни Берлинский конгресс и пересмотр Сан-Стефанского договора, что плохо сознавали как тогдашние, так и нынешние славянофилы.

За четыре месяца до Берлинского конгресса Тургенев писал в письме из Парижа: Осуждения Бисмарка у Тургенева. Великий наш писатель мыслил трезво: Которое нужно любить не только сердцем, но и умно любить… Между прочим, вот итоговое уже после конгресса мнение генерала Дмитрия Алексеевича Милютина, одного из авторов Сан-Стефанского русско-турецкого договора, существенно урезанного Берлинским трактатом: Милютин был политиком-практиком, в отличие от профессорствующих и литераторствующих болтунов-славянофилов.

Поэтому и он, и канцлер Горчаков понимали, что Россия на Востоке одержала такую победу, которая намного превышает наши возможности воспользоваться ею. Мы и так получили немало: Каре, Батум, закрепление своих позиций на Кавказе.

Конгресс проходил с 13 июня по 13 июля редкий случай откровенно провокационной символики года по требованию Англии и Австро-Венгрии. Россия чуть не взяла Константинополь — Стамбул, то есть едва не получила контроль над черноморскими проливами. Чтобы такого не допустить, Британия еще в феврале года между прочим, тоже го выслала в Дарданеллы эскадру из 6 кораблей и резко надавила тем самым на Россию. Сильные позиции России в славянском мире были ни к чему и австриякам. За неделю до конгресса англичане и австрийцы заключили соглашение о совместной и несомненно антирусской линии поведения в Берлине.

Соблюдено было соглашение свято, но Бисмарк не помогал в этом австрийскому министру иностранных дел графу Андраши и вечному лорду Биконсфильду, то есть Дизраэли. Последний пересекал Ла-Манш 20 лет назад и по приезде в Берлин тут же заказал обратный специальный поезд до Кале, намекая на то, что он признает лишь одно направление работы делегаций великих держав — по лондонскому сценарию… Формальный глава российской делегации — канцлер и князь Горчаков — блистал манерами.

сергей злобнов маркс в знакомствах в сообщениях

После конгресса о Шувалове говорили, что он якобы продал интересы России. Неумная аттестация… Да и неверная. Серьезного усиления России Бисмарк тоже, конечно, опасался.

И за компетентными действиями глав государств стоят не личные пристрастия, а логика жизни народов. Увы, в России этого понять не захотели. Даже такой тонкий дипломат а не только поэткак Федор Тютчев, как и многие, рассчитывал на благодарность Германии за прошлую поддержку ее Россией в конфликтах с Францией и Австрией. Зато по сей день в нашей исторической литературе, особенно в творениях неославянофилов и неопанславистов утверждается, что в эпоху первых балканских кризисов Бисмарк хотел-де стравить Россию и Австро-Венгрию.

На деле быть такого не могло уже потому, что подобный разворот европейской политической жизни вел Россию к союзу с Францией. И с чем и с кем оставалась бы тогда Германия? Хорошие отношения с Австро-Венгрией для ее уверенного будущего были желательными, а с Россией — жизненно необходимыми. Нет, не так был глуп князь Отто фон Бисмарк-Шенхаузен, чтобы играть с огнем. Другое дело, что, стремясь к прочным связям с Россией, Бисмарк думал о немцах, а не о русских, и мелким бесом перед нами не рассыпался.

Зато в России в коалициях не видели ничего плохого, хотя они были для нас вредны не менее, чем для Германии. Уже упоминавшийся военный министр Александра II Д. Милютин — фигура, безусловно, выдающаяся. Реформатор русской армии после Крымской войны — одним этим сказано. Однако во внешней политике он выдающихся способностей, увы, не проявил. Возможно, здесь сказалось отсутствие должного темперамента — генерал был человеком уравновешенным и прожил без малого сто лет родился в году, умер в году.

Он мог, например, вначале бестрепетно подготовить Сан-Стефанский договор, по которому Россия получала больше, чем могла удержать, а потом, после Берлинского конгресса, меланхолично признавать чрезмерность идей своего же детища. В году русский император пишет своему дяде — германскому императору — письмо, которое Бисмарк оценил не иначе как провокацию, да письмо ею и попахивало. Позиция Германии расценивалась там как враждебная России на том основании, что Бисмарк не ложился костьми за русские интересы.

Но не всем же быть простаками, подобными русским, охотно подставляющим свои головы за чужие и даже чуждые национальные идеи!